V. Восхищение Клюбеном достигает предела

Послышался треск – Когда корабль в открытом море налетает на риф и получает пробоину, раздается самый заунывный звук, какой только можно вообразить. Дюранда тормознула на полном ходу.

От толчка кое-кто из пассажиров свалился и покатился по палубэ.

Гернсеец простер руки к небу и воскрикнул: – Гануа и есть. Ведь я гласил!

На V. Восхищение Клюбеном достигает предела палубе послышался крик:

– Мы погибли!

Отрывистый и резкий глас Клюбена заглушил клики:

– Никто не умер! Спокойствие!

Из лючка котельной высунулась темная, нагая по пояс фигура Энбранкама.

Негр сказал с хладнокровным видом:

– Хлынула вода, капитан. На данный момент зальет машину.

Минутка была ужасная.

Удар об утес походил на суицид. Даже если V. Восхищение Клюбеном достигает предела б все было подстроено нарочно, ничего ужаснее не могло произойти. Дюранда бросилась на утес, как будто брала его штурмом.

Острый выступ горы гвоздем вонзился в судно. В обшивке образовалась дыра величиной с квадратную сажень, форштевень был сломан, носовая часть сплющена. Разверстый корпус, захлебываясь и хрипя, вбирал морскую воду. В V. Восхищение Клюбеном достигает предела открытую рану проникала погибель. Толчок был так силен, что сорлинь разорвался, и болтавшийся руль кидало из стороны в сторону.

Вокруг судна, пробитого подводным камнем, не было видно ничего, не считая сплошного, плотного, практически темного тумана.

Наступала ночь.

Дюранда погружалась в воду носом. Она была подобна лошадки, брюхо которой V. Восхищение Клюбеном достигает предела пропорол рогами бык.

Она погибла.

Начинался прилив, и это чувствовалось.

Тангруйль протрезвился: опьяненных во время крушения не бывает; он сошел на нижнюю палубу, позже ринулся наверх со словами:

– Капитан, трюм заливает! Через 10 минут вода будет вровень со шпигатами.

Пассажиры в страхе метались по палубе, разламывали руки, перевешивались через борт V. Восхищение Клюбеном достигает предела, бегали к машине в той никчемной суете, которую порождает паника. Турист растерял сознание.

Клюбен сделал символ, и все смолкло. Он спросил Энбранкама:

– Сколько времени еще может работать машина?

– Пять-шесть минут.

Потом он обратился к гернсейцу:

– Я стоял за рулем. Вы увидели гору. На который из утесов Гануа мы налетели V. Восхищение Клюбеном достигает предела?

– На Чайку. На данный момент в просвете я отлично разглядел Чайку.

– Если мы на Чайке, то Большой Гануа находится у нас с правого борта, а Малый – с левого, – продолжал Клюбен. – Мы в одной миле от берега.

Экипаж и пассажиры слушали капитана с напряженным вниманием и, дрожа от испуга V. Восхищение Клюбеном достигает предела, не сводили с него глаз.

Пробовать облегчить судно было глупо и просто нереально. Чтоб выкинуть груз в море, пришлось бы открыть лючки, а это прирастило бы приток воды. Никчемно было и вставать на якорь: пароход и так был пригвожден.

Да к тому же якорь раскачивался бы на V. Восхищение Клюбеном достигает предела скалистом деньке, а шток запутался бы в якорной цепи. Машина не была повреждена и могла действовать до того времени, пока не заглохнет огнь в топке котла, другими словами еще пару минут; заставив усиленно поработать пар и колеса, можно было дать задний ход и сняться с рифа. И здесь же пойти ко дну V. Восхищение Клюбеном достигает предела. Острие горы все таки затыкало пробоину и не пропускало воду. Оно служило для нее преградой. Но если б открыли отверстие, нельзя было бы удержать напор воды и откачать ее насосами. Кто выхватит кинжал, вонзенный в сердечко, тот мгновенно сгубит раненого. Сняться со горы – значило потонуть.

Из трюма послышалось V. Восхищение Клюбеном достигает предела мычание быков, их заливало водой.

– Спустить баркас! – скомандовал Клюбен.»

Энбранкам и Тангруйль кинулись отвязывать крепления.

Другие смотрели, как будто окаменев.

– Все за работу! – заорал Клюбен.

Сейчас все подчинились.

Клюбен продолжал хладнокровно отдавать приказания на том устаревшем языке, который был бы не совершенно понятен современным мореплавателям:

– Пошел шпиль. – Заело шпиль, наложить V. Восхищение Клюбеном достигает предела тали. – Стоп тали. – Тали травить. – Не давай сходиться блоками талей.

Трави помалу. – Трави ходом. – Разом. – Не давай зарыться носом. – Сберегай тали! – Пошел гинь-лопаря. – Раздернуть!

Баркас спустили на воду.

И в тот же миг колеса Дюранды тормознули, дым пропал, топку залило.

Пассажиры, скользя по трапу, цепляясь за бегучий такелаж V. Восхищение Клюбеном достигает предела, падали, а не спускались в лодку. Энбранкам схватил туриста, потерявшего сознание, отнес его в шлюпку и поднялся опять.

Прямо за пассажирами кинулись матросы. Им под ноги скатился юнга; шагали прямо по нему.

Энбранкам заградил проход.

– Никто не пройдет ранее мальца! – кликнул он.

Своими великими темными руками он V. Восхищение Клюбеном достигает предела растолкал матросов, схватил мальчугана и передал гернсейцу, стоявшему в шлюпке.

Когда юнга был спасен, Энбранкам посторонился и произнес:

– Проходите.

Тем временем Клюбен пошел в свою каюту, связал судовой журнальчик и инструменты. Снял компас с нактоуза. Бумаги и инструменты он вручил Энбранкаму, а компас – Тангруйлю и скомандовал: "Марш на баркас!"

Негр V. Восхищение Клюбеном достигает предела и управляющий спустились последними. Шлюпка была переполнена. Края ее бортов были вровень с водой.

– Отправляйся! – кликнул Клюбен.

– А вы, капитан? – заорали на баркасе.

– Я остаюсь.

У того, кто попал в крушение, нет времени рассуждать, а тем паче – умиляться. Но пассажиры баркаса, находившегося в относительной безопасности, встревожились, и никак не V. Восхищение Клюбеном достигает предела за себя. Все стали дружно упрашивать:

– Поедемте с нами, капитан!

– Я остаюсь.

Гернсеец, отлично знавший море, сделал возражение:

– Послушайте, капитан. Вы налетели на Гануа. Вплавь отсюда только миля до Пленмона. Но шлюпка может причалить только у Рокена, а это две мили отсюда. Кругом подводные камешки и туман V. Восхищение Клюбеном достигает предела. Наша шлюпка доплывет до Рокена часа через два, не ранее. Уже будет глубочайшая ночь. Прилив вырастает, ветер крепнет. Надвигается шторм. Мы рады бы возвратиться за вами, но, если разразится буря, это будет нереально. Остаться вам тут – означает погибнуть. Поедемте с нами.

В разговор вмешался и парижанин:

– Шлюпка полна, даже V. Восхищение Клюбеном достигает предела переполнена, это правильно: очередной человек – уже человек излишний. Но нас тринадцать – дурное предвестие, и лучше уж перегрузить шлюпку, взяв еще 1-го человека, чем бросить в ней чертову дюжину. Едемте, капитан.

– Все вышло по моей вине, а не по вашей. Несправедливо, что вы остаетесь, – прибавил Тангруйль.

– Я остаюсь, – произнес Клюбен V. Восхищение Клюбеном достигает предела. – Ночкой пароход будет разбит бурей. Я его не покину. Когда корабль погибает, капитан погибает. Про меня произнесут: "Он выполнил собственный долг до конца". Тангруйль, я прощаю вас.

Скрестив руки, он кликнул:

– Слушать команду. Отдай конец. Отваливай.

Шлюпка дрогнула. Энбранкам взялся за руль. Все, кто не был на веслах, протянули руки к капитану V. Восхищение Клюбеном достигает предела. Все в один глас заорали: "Ура капитану Клюбену!"

– Вот человек, достойный восхищения, – увидел турист.

– Государь! Он честнейший человек на всем нашем море! – воскликнул гернсеец.

Тангруйль лил слезы и бурчал:

– Я бы остался с ним, только духу не хватает, Шлюпка нырнула в туман и пропала.

Больше ничего не V. Восхищение Клюбеном достигает предела было видно.

Удары весел, равномерно затихая, замолкли, Клюбен остался один.


v-voenno-inzhenernoe-iskusstvo.html
v-volgograd-iz-rostova-pribili-uchastniki-patrioticheskoj-akcii-rossijskaya-blagotvoritelnost-v-zerkale-smi.html
v-volgograde-obsudyat-problemi-malih-rek-boris-belenkij-mne-nravitsya-kogda-teatri-rabotayut-s-detmi-talantlivo-28.html