В. В. Бычков, О. В. Бычков

В.В. Бычков, О.В. Бычков
 
ЭСТЕТИКА (Новенькая Философская Энциклопедия. Т. 4. М., 2001. С. 456 - 466)
 

Эстетика (от др.греч. – aijsqavnomai -чувствовать; aijsqhtikov" -воспринимаемый эмоциями) –  наука о неутилитарном созерцательном либо творческом отношении человека к реальности,  изучающая специфичный опыт В. В. Бычков, О. В. Бычков ее освоения, в процессе (и в итоге) которого человек  чувствует, ощущает, переживает в состояниях духовно-чувственной эйфории, экстаза, невероятной радости, блаженства, катарсиса, экстаза, духовного удовольствия свою органическую причастность к Универсуму В. В. Бычков, О. В. Бычков в единстве его духовно-материальных основ, свою сущностную нераздельность с ним, а нередко и конкретнее – с его духовной Первопричиной, для верующих – с Богом. Термин «эстетика» употребляется в современной научной литературе и в обиходе и В. В. Бычков, О. В. Бычков в ином смысле – для обозначения эстетической составляющей культуры и ее эстетических компонент.  В этом смысле молвят об эстетике поведения, той либо другой деятельности, спорта, церковного ритуала, воинского обряда, какого-нибудь объекта В. В. Бычков, О. В. Бычков  и т. п. Главные категории эстетики: эстетическое, красивое, возвышенное, трагическое, смешное, отвратительное, искусство.

          Эстетический опыт с глубочайшей древности был присущ человеку и получил свое первоначальное выражение в прото-эстетической практике архаического человека – в В. В. Бычков, О. В. Бычков первых попытках сотворения тех феноменов, которые сейчас мы относим к сфере искусства, в стремлении украсить свою жизнь, предметы утилитарного потребления и т. п. В предстоящем эстетический опыт и эстетическое В. В. Бычков, О. В. Бычков сознание более много воплощались в искусстве, культовых практиках, обыденной жизни. Но уже в старой Индии, старом Китае, старой Греции стали появляться особые трактаты по искусству и философские тексты, где эстетические трудности подымалиь В. В. Бычков, О. В. Бычков до уровня теоретического осмысления. Концепции появления космоса (по-древнегреч. kovsmo" значит кроме мироздания  украшение, красоту, упорядоченность) из хаоса, пробы осмысления и описания красы, гармонии, порядка, ритма, подражания в искусстве (мимесиса) практически стали первым В. В. Бычков, О. В. Бычков шагом рефлексии эстетического сознания, первыми шагами к появлению эстетики. Полностью закономерно, что эстетика как наука строит свою историю конкретно к этим опытам старой мысли по постановке заморочек, вошедших в Новое время в поле В. В. Бычков, О. В. Бычков ее зрения. Основная терминология и главные понятия эстетики в европейско-средиземноморском ареале сложились в Старой Греции и потом в той либо другой форме развивались до возникновения фактически дисциплины эстетики. К ним В. В. Бычков, О. В. Бычков относятся такие определения и понятия как краса, красивое, возвышенное, катастрофа, комедия, катарсис, гармония, порядок, искусство, ритм, поэтика, сладкоречие, музыка (как теоретическая дисциплина), калокагатия, канон, мимесис, знак, образ, знак  и некие др. Не все из В. В. Бычков, О. В. Бычков их в древности имели тот смысл, в каком их употребляет современная эстетика, но культурно-исторический процесс привел к ХХ в. огромную часть из их в смысловое поле эстетики, а их В. В. Бычков, О. В. Бычков этимология дает возможность более рельефно выявить их современное значение в семействе схожих семантических обертонов.
          Исторически в центре эстетики всегда стояли две главные препядствия: фактически эстетического, которое в большинстве случаев осмысливалось в В. В. Бычков, О. В. Бычков определениях красы, красивого, возвышенного, и искусства, понимавшегося в древности в более широком смысле, чем новоевропейская категория искусства (= beaux arts, schöne Künste , роскошные искусства – с XVIII в.). Эстетика как философия искусства В. В. Бычков, О. В. Бычков и красивого – классические клише традиционной эстетики, восходящие к античности. Из текстов древнегреческих философов (Платона, Аристотеля, стоиков, Плотина) и теоретиков разных искусств (сладкоречия, музыки, архитектуры) следует, что неувязка красы (в ее структурных принципах гармонии, порядка В. В. Бычков, О. В. Бычков, меры, ритма, симметрии и др.) решалась обычно в онтологической сфере и впрямую была связана с космологией. В теориях искусств на 1-ое место выдвинулось понятие мимесиса (подражания) во всех его модификациях – от иллюзионистского копирования В. В. Бычков, О. В. Бычков форм видимой реальности (в особенности в живописи –  Зевксид, Апеллес, Эвфранор) до «подражания» идеям и эйдосам ноэтического мира. Художественная практика имплицитно выработала принцип антропной пластичности в качестве базы эстетического сознания, распространяющийся на В. В. Бычков, О. В. Бычков весь универсум. Древний космос и мир мыслях – пластичны, что открывало возможность непосредственно чувственного выражения, другими словами чисто эстетического опыта.
          Можно выделить два главных метода исторического бытия эстетики: эксплицитный и имплицитный. К первому относится В. В. Бычков, О. В. Бычков фактически философская дисциплина  эстетика, самоопределившаяся только к сер. XVIII в. в относительно самостоятельную часть философии. Имплицитная эстетика уходит корнями в глубокую древность и представляет собой полутеоретическое свободное осмысление эстетического В. В. Бычков, О. В. Бычков опыта снутри других дисциплин (в философии, риторике, филологии, богословии и др.). Имплицитная эстетика была (и существует сейчас) в протяжении всей истории эстетики; условно в ней можно выделить три главных периода: протонаучный (до В. В. Бычков, О. В. Бычков сер. XVIII  в.), традиционный, совпадающий с развитием традиционной философской эстетики (сер. XVIII-XIX вв.) и постклассический (с Ницше и до наст. времени).
          В европейском ареале протонаучная эстетика отдала более важные результаты в греко-римской античности В. В. Бычков, О. В. Бычков, в Средние века, в Возрождении, снутри таких художественно-эстетических направлений как классицизм и барокко.В традиционный период имплицитная эстетика в особенности плодотворно развивалась в направлениях романтизма, реализма и символизма. Начавшийся В. В. Бычков, О. В. Бычков с Ницше постклассический период, базу которого составила переоценка всех ценностей культуры, отодвинул фактически теоретическую эстетику (эксплицитную) на задний план, на уровень школьной дисциплины. Эстетическое познание в ХХ в. более интенсивно развивалось снутри других наук В. В. Бычков, О. В. Бычков (философии, филологии, лингвистики, психологии, социологии, искусствоведения и т.д.).
          Платон в первый раз вывел понятие to;  kalovn (красивое как в физическом, так и в нравственном смыслах) на уровень некоего абстрактного начала В. В. Бычков, О. В. Бычков,  указывающего вкупе с тем путь к моральному и духовному совершенствованию человека, посредствующему меж субъектом и «высшим благом». Для стоиков (Зенон и др.) to; kalovn,  будучи высшим этическим эталоном, имеет и сильную эстетическую расцветку В. В. Бычков, О. В. Бычков, на которой делается особенный акцент при подтверждении существования богов (Клеанф), при обосновании естественных оснований морали (Панэций). Аристотель в собственном не на сто процентов сохранившемся трактате «О поэтическом» (360-365 до н В. В. Бычков, О. В. Бычков.э.) рассматривал  сущностные нюансы поэтического искусства. Развивая древнюю традицию, он лицезрел смысл искусства в мимесисе (подражании), но в отличие от Платона, порицавшего конкретно за это искусство как «подражание подражанию», Аристотель считал, что поэтический мимесис В. В. Бычков, О. В. Бычков нацелен не столько на бездумное копирование реальности, сколько на ее «правдоподобное» изображение в вероятностном модусе. Не считая того смысл художественного мимесиса он лицезрел в самом акте качественного подражания: «...На что В. В. Бычков, О. В. Бычков нам неприятно глядеть [в действительности], на то мы с наслаждением смотрим в самых четких изображениях, к примеру на виды гнуснейших животных и на трупы» (Poet. 4, 1448b). Тут были заложены базы позднейшей эстетики и В. В. Бычков, О. В. Бычков эстетизации отвратительного, получившей свое массивное воплощение в неких направлениях искусства ХХ в. Главное предназначение миметического искусства (катастрофы, а именно) Аристотель усматривал в катарсисе («очищении от аффектов») – специфичной психотерапевтической функции искусства. В древних трактатах В. В. Бычков, О. В. Бычков, посвященных музыке, много внимания уделялось музыкальному «этосу» – направленному  воздействию тех либо иныхмузыкальных ладов на психику слушателей; «Риторики» разрабатывали правила соответственного словесного воздействия. Посреди этих текстов особенное место занимает трактат «О возвышенном» (1 в В. В. Бычков, О. В. Бычков.), в какой анализируется особенный возвышенный тип ораторской речи и в первый раз вводится понятие возвышенного (to; uJvyo") практически в качестве эстетической категории.  Плотин на базе эманационной теории универсума разработал четкую иерархическую систему В. В. Бычков, О. В. Бычков уровней красы от непознаваемой (Одного) через ноуменальную до вещественной и лицезрел в выражении красивого (всех уровней) одну из основных задач искусства.
          С возникновением христианства  начинается новый шаг имплицитной эстетики. 1-ые отцы Церкви В. В. Бычков, О. В. Бычков (^ Климент Александрийский, Василий Величавый, Григорий Нисский, Августин и др.) осмысливают Универсум как красивое творение  Бога-Художника; верхушкой и целью божественного творчества объявляется человек, сделанный «по виду и по подобию» Божию. Согласно патристической В. В. Бычков, О. В. Бычков (см.: Патристика) концепции Бог – трансцендентен, а Универсум представляет собой систему образов, знаков, символов (знамений), указывающих на Бога и духовную сферу бытия. Отсюда всеобъятный символизм христианского искусства и особенный энтузиазм отцов Церкви (в В. В. Бычков, О. В. Бычков особенности византийских) к дилеммам вида, знака, знака, изображения, иконы. Псевдо-Дионисий Ареопагит пишет трактат «Символическое богословие» и акцентирует внимание на данной теме, ставшей фундаментом средневековой эстетики,  в других сочинениях. Знаки, посреди которых В. В. Бычков, О. В. Бычков видное место занимают вербальные образы (как «сходные», так и «несходные» с архетипом – «неподобные подобия») и  краса во всех ее проявлениях, служат строительству человека к Богу. Важную роль в этом процессе играет В. В. Бычков, О. В. Бычков также акт личного «уподобления», подражания Абсолюту («эстетика аскетизма»). Передача высшего познания сверху вниз осуществляется методом «светодаяния», световых озарений различного уровня материализации, при восприятии которых субъект испытывает духовное удовольствие. Августин детально изучит теорию знака В. В. Бычков, О. В. Бычков и значения, закладывая базы семиотической эстетики, препядствия эмоционально-эстетического анагогического (возводящего) воздействия искусств (музыкальных и словесных) на человека. Предвосхищая Канта, он (в трактате «О свободном выборе») задается вопросом об источнике наших В. В. Бычков, О. В. Бычков эстетических суждений, об априорной природе эстетического опыта. Понимание невозможности логического обоснования эстетических суждений приводит Августина к заключению об их божественном происхождении.
          Византийские иконопочитатели (VIII-IX вв; Иоанн Дамаскин, Феодор Студит, патриарх В. В. Бычков, О. В. Бычков Никифор и др.) тщательно разрабатывают теорию иконы, осознанной в качестве важного сакрально-художественного парадокса православной культуры. Икона понималась как изображение безупречного видимого вида («внутреннего эйдоса» в терминологии Плотина) первообраза, наделенное его энергией. В Византии сформировались В. В. Бычков, О. В. Бычков специфично православные направления имплицитной эстетики – «эстетика аскетизма», направленная на внутренний духовный опыт и духовно-телесное преображение человека, и «литургическая эстетика», связанная с церковным богослужением. В процессе художественной практики на В. В. Бычков, О. В. Бычков 1-ый план выдвинулись такие принципы организации художественного произведения как антиномизм, парадоксальность, каноничность, символизм, которые в православной эстетике были осмыслены и на теоретическом уровне проработаны в качестве эстетических принципов исключительно в перв. пол. ХХ в. П В. В. Бычков, О. В. Бычков.Флоренским и С.Булгаковым. Красивое видимого мира (в т.ч. и в творениях человека) осмысливалось византийскими мыслителями как знак божественной красы и показатель степени бытийственности соответственных феноменов. Повышенное внимание уделялось свету (как В. В. Бычков, О. В. Бычков физическому, так и духовному) в качестве одной из основных модификаций красивого.
          Западноевропейская средневековая эстетика (в особенности в период схоластики) уделяла повышенное внимание согласованию принципов и категорий древней эстетики с христианской доктриной, интенсивно В. В. Бычков, О. В. Бычков делая упор при всем этом на опыт таких отцов Церкви, как  Ареопагит и Августин. Францисканец Бонавентура, исходя из выражения Августина о «красоте/форме Христа» (species Christi), делает целую «христологическую эстетику В. В. Бычков, О. В. Бычков» (в ХХ в. доработанную Г. Урс фон Бальтазаром). Согласно Бонавентуре, «красота» (= «форма») Христа является посредником меж непознаваемым Богом и человеком через воплощенного Отпрыска, в каком сконцентрированы принципы "вида и подобия", впрямую В. В. Бычков, О. В. Бычков связанные с понятием «формы». Эстетически воспринимая реальность, в какой разлита божественная краса,  мы можем приблизиться к постижению понятия красоты-формы-подобия вообщем и таким макаром к сути Отпрыска, а через него и Отца.  Фома Аквинский В. В. Бычков, О. В. Бычков практически подвел результат западной  средневековой эстетике. В собственном осознании красивого и искусства он синтезировал взоры неоплатоников, Августина, Ареопагитаи представителей ранешней схоластики (, объединив их в довольно целостную систему) на базе В. В. Бычков, О. В. Бычков аристотелевской философской методологии. В отличие от византийской эстетики Фома  перенес акцент с духовной красы на чувственно  воспринимаемую, природную красоту, оценив ее саму по для себя, а не только лишь как знак божественной красы. По Фоме В. В. Бычков, О. В. Бычков, вещь является прелестной только тогда, когда в ее наружном виде максимально выражается ее природа, суть, либо «форма» (в аристотелевском осознании).  Красоту (pulchritudo) он определял через совокупа ее беспристрастных и личных черт В. В. Бычков, О. В. Бычков. К первым он относил «должную пропорцию, либо созвучие», «ясность» и «совершенство». Под пропорцией (proportio, consonantia) Фома осознавал, сначала, высококачественные соотношения духовного и вещественного, внутреннего и наружного, идеи и формы, ее В. В. Бычков, О. В. Бычков выражающей; под ясностью (claritas)  имелись в виду как видимое сияние, сияние вещи, так и сияние внутреннее, духовное;  совершенство (perfectio) означало отсутствие недостатков. Личные нюансы красивого Фома усматривал в соотнесенности его с познавательной способностью, которая реализуется В. В. Бычков, О. В. Бычков в акте созерцания, сопровождающемся духовным удовольствием. «Прекрасным именуется то, само восприятие чего доставляет наслаждение» (Summa theol. I, II  27, 1), – писал он. Оно отличается от благого (хорошего) тем, что является предметом удовольствия, а благое В. В. Бычков, О. В. Бычков – цель и смысл людской жизни. Под искусством Фома прямо за древней эстетикой осознавал всякую умелую деятельность и ее итог. Искусство, по его воззрению, подражает природе в том смысле, что, как и В. В. Бычков, О. В. Бычков природа, имеет собственной целью определенный конечный итог; оно не делает принципно новых форм, но только воспроизводит либо конвертирует уже имеющиеся «не зачем другого, как для прекрасного». Искусства слова, живописи и ваяния В. В. Бычков, О. В. Бычков, которые Аквинат называл «воспроизводящими», служат для полезности и наслаждения; театр же, инструментальная музыка, частично поэзия – только для наслаждения. В отличие от раннехристианских мыслителей Фома признавал право этих искусств на существование, если они В. В. Бычков, О. В. Бычков органично врубаются в общую «гармонию жизни». По-своему перетолковывая идея Аристотеля об изображении отвратительного, Фома акцентировал внимание на идеализаторской функции искусства: «Образ именуется красивым, если он представляет совершенной вещь, которая в реальности безобразна В. В. Бычков, О. В. Бычков» (I  39, 8).   

          Если для древней эстетики в целом был характерен космо-антропный принцип, а для средневековой – тео-антропный, то с эры Возрождения в имплицитной эстетике начинают преобладать тенденции антропоцентризма. Теоретически интенсивно разрабатываются В. В. Бычков, О. В. Бычков принципы неоплатонической эстетики и теория разных видов искусства. Начавшийся с позднего Возрождения процесс секуляризации культуры отыскал свое выражение и в художественно-эстетической сфере. Искусство и эстетика ориентируются на идеализированную и мифологизированную греко-римскую В. В. Бычков, О. В. Бычков (в главном в латинской редакции) античность. Принцип идеализации преобразуется в соответствующую особенность художественно-эстетического творчества и его теоретического осмысления; в том числе и в осознании мимесиса. С Возрождения в евро-американской эстетической культуре В. В. Бычков, О. В. Бычков намечаются две главные тенденции: 1) нормативно-рациоцентрическая (классицизм, просвещение, академизм, реализм, техноцентризм), тяготеющая к материализму, позитивизму, прагматизму, научно-техническому утилитаризму, и 2) иррационально-духовная (барокко, романтизм, символизм), ориентирующаяся на выражение в художественном В. В. Бычков, О. В. Бычков творчестве духовного Абсолюта и духовного космоса. Не выходя за рамки целостной многозначной христианской культуры, 1-ая линия всходит к идеализированной античности; 2-ая – к идеализированному Средневековью.  При всем этом Ренессанс и классицизм делали В. В. Бычков, О. В. Бычков акцент на идеализированном тварном мире, который в их восприятии мог бы соответствовать замыслу Творца (безупречные тела, дела, ландшафты и т.п.). Реализм и техноцентризм ориентировались на реальное состояние вещественного мира, а барокко, романтизм В. В. Бычков, О. В. Бычков, символизм устремляли свою творческую интуицию в чисто духовные миры, рассматривая видимую действительность как знак и путь к ним.
          Эстетика классицизма (от лат. classicus – примерный; термин введен романтиками в 19 в. в процессе борьбы В. В. Бычков, О. В. Бычков с классицистами) -- эталон рафинированной сознательно заостренной акцентации внимания на эстетической сути искусства, доведенной до серьезной нормативизации системы художественных правил. Начала  складываться в Италии 16 в. и достигнула собственного апогея в 17 в. во В. В. Бычков, О. В. Бычков Франции в русле картезианского рационализма. Посреди главных теоретиков можно именовать Ж.Шаплена, П.Корнеля («Рассуждения о драматической поэзии» и др. тексты), Ф. д’Обиньяка  («Практика театра»), Н.Буало («Поэтическое искусство») и др. Делая упор В. В. Бычков, О. В. Бычков на «Поэтику» Аристотеля и «Науку поэзии» Горация и их бессчетные итальянские комменты 16 в., также на эталоны древнего искусства и словесности, теоретики классицизма попробовали выработать безупречную систему правил (собственного рода безупречную поэтику, либо эстетику В. В. Бычков, О. В. Бычков), на которые должно ориентироваться подлинное высочайшее искусство.  В базу ее были положены древние принципы красы, гармонии, возвышенного, катастрофического.  Повышенное внимание классицисты уделяли драматическим искусствам, как основным в их осознании В. В. Бычков, О. В. Бычков. Одним из  сущностных принципов классицизма стала аристотелевская категория «правдоподобие», понятая как создание обобщенных, идеализированных и аллегоризированных изображений важных в назидательно-дидактическом плане событий жизни знаменитых особ либо эпизодов древней мифологии. «Это не значит, что из В. В. Бычков, О. В. Бычков театра изгоняются подлинное и вероятное; но принимают их там постольку, так как они правдоподобны, и для того, чтоб ввести их в театральную пьесу, приходится опускать либо изменять происшествия, которые В. В. Бычков, О. В. Бычков правдоподобием не владеют, и докладывать его всему, что необходимо изобразить» (Ф. д’Обиньяк // Литературные манифесты западноевропейских классицистов. М., 1980. С. 338).  Классицисты добивались от художника ясности, глубины и благородства плана произведения и точно сверенной высокохудожественной формы В. В. Бычков, О. В. Бычков выражения: «Но нас, кто разума законы уважает, // Только построение умелое пленяет» (Буало // Там же. С. 432). Принцип художественной идеализации может все перевоплотить в красоту: «Нам кисть художника являет превращенье // Предметов гадких в В. В. Бычков, О. В. Бычков предметы восхищенья» (Буало прямо за Аристотелем // Там же). Но в целом классицисты были против изображения в искусстве предметов низких и отвратительных, прописывая одну из более аристократических страничек в истории эстетики.  Эстетика классицизма В. В. Бычков, О. В. Бычков разработала теорию иерархии жанров искусства, разделив их на высочайшие и низкие, и  отдавая предпочтение первым; ввела жесткие требования к художникам и эстетические «догматы»: правило «трех единств» в драме (места, времени и деяния); краса В. В. Бычков, О. В. Бычков, как идеализированная реальность, -- выражение художественной правды; правила «хорошего вкуса» -- залог свойства произведения; искусство нацелено на утверждение больших нравственных эталонов, морально в собственной базе и этим полезно для общества; эталоном для подражания В. В. Бычков, О. В. Бычков в искусстве должна быть классическаяантичность и др. Развивая антропоцентризм Возрождения, эстетика классицизма утверждала эталон «свободного, гармонически развитого человека». В классицистской теории изобразительных искусств необыкновенную известность заполучил германский историк древнего искусства И.И В. В. Бычков, О. В. Бычков.Винкельман (1717 – 68; «Мысли о подражании греческим произведениям в живописи и скульптуре» – 1755), выдвигавший принципы идеализации и подражания древним образчикам в качестве основных для настоящего искусства. В полемике с Винкельманом и классицистской эстетикой в целом закладывал базы В. В. Бычков, О. В. Бычков эстетики просветительского реализма Г.Э.Лессинг (1729 – 81; «Лаокоон. О границах живописи и поэзии» – 1766; «Гамбургская драматургия» – 1767 – 69), давший толчок к новенькому направлению развития эстетической мысли. 
          Главные из классицистских художественно-эстетических принципов, так либо по В. В. Бычков, О. В. Бычков другому модифицируясь, принадлежат всему данному направлению. Академизм усваивает из их чисто формальные; Просвещение, напротив, отрешается от формальной нормативизации, но развивает рационально-гуманитарные, дидактические, частично антиклерикальные и материалистические тенденции. Аристократизму классицизма противопоставляет В. В. Бычков, О. В. Бычков абстрактный демократизм. Повышенное внимание уделяется поискам беспристрастных оснований красы, гармонии, вкуса; связи этических и эстетических принципов, этико-эстетическому воспитанию (Шиллер. Об эстетическом воспитании человека, 1795). Реализм и натурализм XIX в. доводят до логического В. В. Бычков, О. В. Бычков окончания миметический принцип – отображение (либо копирование) только видимой реальности в ее же формах. Эстетизм к. 19 в. превращает эстетическую компоненту искусства в самоцель, единственную ценность.Эстетика тоталитарных режимов (в СССР сталинского периода; гитлеровской В. В. Бычков, О. В. Бычков Германии) возвращаются  в партийно-ангажированном модусе к принципам идеализации и нормативизму, доводя их до бреда и самоотрицания. Искусство понимается только как средство идейной пропаганды и манипуляции публичным сознанием. (С развитием НТП в техноцентристской части В. В. Бычков, О. В. Бычков общества (ХХ в. в большей степени) искусство начинает осмысливаться как прикладное средство в сферах организации сферы обитания человека (дизайн, техно эстетика, архитектура, сферы рекламы, торговли, шоу-бизнеса и т В. В. Бычков, О. В. Бычков.п.).)
          Иррационально-духовное направление имплицитной эстетики развивается в качестве оппозиционного по отношению к лишне рационализированным нюансам эстетики Возрождения, классицизма, Просвещения, техницизма. Для эстетики барокко (расцвет XVII-XVIII вв, термин введен в к. XIX в.; итал В. В. Бычков, О. В. Бычков. barocco – необычный, вычурный) свойственны напряженный динамизм, экспрессивность, драматизм, легкость и свобода духовных устремлений, часто завышенная экзальтация образов, усложненность художественной формы, доходящая до эстетских излишеств и абстрактной перегруженной декоративности; полное отсутствие какой-нибудь В. В. Бычков, О. В. Бычков нормативизации; максимальная концентрация чувственной интенсивности; завышенная акцентация эффектов неожиданности, контраста и т.п. В противовес классицизму теоретики (эстетики) барокко, делая упор на трактат Декарта «Страсти души» (1649), разработали теорию аффектации и В. В. Бычков, О. В. Бычков страстей применительно к искусству; систематически изучали способности средств художественно-эмоционального выражения, визуально-символические потенции эмблемы и маски, художественные приемы возбуждения религиозного благоговения, поэтического удивления, эмоций возвышенного, ужаса и т.п.
          Эстетика романтизма (расцвет к В. В. Бычков, О. В. Бычков.XVIII – нач.XIX вв) явилась специфичной реакцией на классицизм и просвещение. Его главные теоретики и практики (братья Шлегели, Шеллинг, Новалис, Шлейермахер, Ж.П.Рихтер, Э.Т.А.Гофман и др В. В. Бычков, О. В. Бычков.) творчески разработали христианские идеи креативности и символизма, эманационную эстетику неоплатоников, осмыслив природу как становящееся символическое произведение искусства, акт деятельности абсолютного Духа, «истечение Абсолюта» (Шеллинг), «тайнопись» которого явлена в природе и (через художника В. В. Бычков, О. В. Бычков-посредника) в произведениях искусства. Романтики стирают грани меж жизнью, философией, религией, искусством, осмысливая последнее в качестве одной из сущностных парадигм космо-социо-антропо-бытия. По Шеллингу, Универсум образован в Боге как нескончаемая В. В. Бычков, О. В. Бычков краса и абсолютное произведение искусства, потому в рукотворном искусстве правда являет себя в более полном виде, чем в философии. Безупречное произведение искусства снимает покровы с божественных загадок. В искусстве более много и В. В. Бычков, О. В. Бычков целостно в процессе созерцания, художественного озарения, откровения, духовной интуиции выражаются заветные базы бытия. Оно является фундаментом и религии, и философии, и всех наук. Шлейермахер утверждал а именно, что опыт романтизма – это В. В. Бычков, О. В. Бычков новый религиозный опыт, на базе которого должно осуществиться единение души с Универсумом. Новалис был убежден, что живописец призван стать «священником и мистагогом новейшей веры», чтоб при помощи поэзии очистить от гнусны души людей, природу, землю В. В. Бычков, О. В. Бычков для новейшей безупречной возвышенной жизни. В эстетике романтиков художественный образ – уникальный парадокс в единстве формы и содержания, которые не могут быть разбиты, не есть порознь. В художественном творчестве значимо В. В. Бычков, О. В. Бычков не рациональное мышление, но переживание, не разум, но интуиция, не столько итог, сколько сам процесс творчества (либо восприятия). Эстетика романтизма акцентировала внимание (и отчасти разработала на теоретическом уровне) на возможных креативных способностях В. В. Бычков, О. В. Бычков природы, духа художника; на интуиции хаоса как безграничной аккумуляции творческих потенций бытия и художника; на восходящем к Шиллеру игровом принципе жизни во всех ее проявлениях; на пронизывающем природу и настоящее искусство духе возвышенного В. В. Бычков, О. В. Бычков. Романтики нередко осознанно использовали в собственном творчестве приемы драматичности, гротеска, сарказма; в противовес ортодоксальной христианской доктрине понимали зло как беспристрастную действительность, присущую космосу («мировое зло») и природе человека. Отсюда трагизм бытия у поздних В. В. Бычков, О. В. Бычков романтиков. Для эстетики романтизма свойственны культ нескончаемого, возвышенная духовность, обостренный лиризм, рвение к смешиванию действительности с фольклорной сказочностью, фантазией, расчудесным. Музыка и музыкальность – парадигмы для всех искусств в эстетике романтизма В. В. Бычков, О. В. Бычков. К ней всходит и мысль типичного синтеза искусств – Gesamtkunstwerk.
          Развивая романтическую традицию, датский религиозный мыслитель С.Киркегор выводит эстетику на экзистенциальный уровень. Для него она не абстрактная теория, но метод людской жизни. Он выявляет В. В. Бычков, О. В. Бычков два антиномически сопряженных «начала жизни», две главные формы экзистенции – эстетическую и этическую («Или – Или», 1843). При всем этом эстетическая, принципом которой является гедонизм – удовольствие жизнью (а в ней – красотой) во всех ее качествах В. В. Бычков, О. В. Бычков, представлялась ему изначальной и конкретной: «... эстетическим началом может быть названо то, по этому человек является тем, что он есть, этическим же – то, по этому он становится тем, чем становится.» (Удовольствие и В. В. Бычков, О. В. Бычков долг. Киев, 1994. С. 253-54) Киркегор призывает человека сделать выбор в пользу этического начала, открывающего ему возможность религиозно-нравственного совершенствования, которое не исключает, но подчиняет для себя эстетическое начало. Согласно Киркегору Бог сам выступил В. В. Бычков, О. В. Бычков собственного рода «соблазнителем» – совратил человека к эстетическому существованию (Dasein), чтоб он научился «жить поэтически», т.е. творчески строить свою жизнь как произведение искусства (суть которого составляет краса) на базе красивых нравственно-религиозных принципов В. В. Бычков, О. В. Бычков, ощущая себя сразу «произведением» высшего художника – Бога.   
          С сер. XIX в. в европейской культуре на 1-ый план выходят позитивистские и материалистические тенденции, в русле которых эстетика романтиков и их последователей представлялась антинаучной В. В. Бычков, О. В. Бычков архаикой. Но уже со втор. пол. XIXв. в качестве реакции на позитивизм появилась эстетика символизма, почти во всем продолжившая традиции романтизма. Концепция художественного знака как сущностного посредника меж вещественным миром и плеромой В. В. Бычков, О. В. Бычков духовного бытия стоит в центре внимания эстетики символизма, которая осмыслила все настоящее искусство как только символическое.

          Эксплицитная (либо фактически философская) эстетика сформировалась довольно поздно.  Честь ее (формального) закрепления в качестве науки новоевропейского В. В. Бычков, О. В. Бычков толка принадлежит  А.Баумгартену (1714 –1762), который ввел термин «эстетика» (1735), обусловил ее предмет, включил в систему других философских наук, читал курс лекций по эстетике и написал (не успев довести до конца) трактат "Эстетика В. В. Бычков, О. В. Бычков" (т.1 увидел свет в 1750 г., т.2 – в 1758). Баумгартен был убежден, что дух имеет два самостоятельных уровня бытия: «логический горизонт» и «эстетический горизонт» и обусловил эстетику как науку об особенном чувственном зании (gnoseologia inferior), постигающем В. В. Бычков, О. В. Бычков красивое, о законах сотворения на базе красивого произведений искусства и законах их восприятия. Эстетика, по Баумгартену, состоит из 3-х основных разделов: 1-ый посвящен исследованию красы в вещах и в мышлении В. В. Бычков, О. В. Бычков, 2-ой – основным  законам  искусств и 3-ий – семиотике – эстетическим знакам, в том числе и в искусстве. В предстоящем традиционная эстетика практически занималась разработкой этих основных заморочек и круга вопросов, так либо по другому связанных В. В. Бычков, О. В. Бычков с ними либо из их вытекающих. Британский эстетик Э.Бёрк (1729 – 1797);«Философское исследование о происхождении наших мыслях возвышенного и прекрасного», 1757) разработал субъективно-психологические нюансы эстетики. Он убежден, что красивое и возвышенное В. В. Бычков, О. В. Бычков не являются беспристрастными качествами предметного мира, но появляются исключительно в душе воспринимающего в акте созерцания им объектов, владеющих определенными качествами (для красивого – маленькой размер, гладкие поверхности, плавный контур, незапятнанные и светлые цвета; для возвышенного – большой В. В. Бычков, О. В. Бычков размер, туманность, угловатость, мощь, затемненность и т.п.). Эстетическая необходимость, которая на базе чувства наслаждения представляется душе как красивое,  определяется Бёрком в качестве личной необходимости от чувства соразмерности субъекта В. В. Бычков, О. В. Бычков созерцаемому объекту. Идеи Бёрка оказали воздействие на эстетическую теорию Канта и многих других эстетиков.

          Более значимый вклад в развитие философской эстетики занесли Кант и Гегель. В философии Канта эстетика рассматривается как оканчивающая часть общей философской В. В. Бычков, О. В. Бычков системы. Рефлектирующая способность суждения («Критика возможности суждения»,1790 – особое сочинение по эстетике) в системе познавательных возможностей снимает противоречия меж рассудком и разумом, основываясь на чувстве наслаждения/неудовольствия. В отличие от В. В. Бычков, О. В. Бычков собственных предшественников-просветителей, манифестировавших предмет эстетики в беспристрастной реальности, искавших конкретные основания красы, Кант прямо за Бёрком, и делая упор на разработки психической школы Вольфа, тесновато связал сферу эстетического с субъектом, с В. В. Бычков, О. В. Бычков его восприятием объекта, т. е. с субъект-объектным отношением. Главные для него категории эстетики целесообразное, вкус, красивое, возвышенное сущность свойства неутилитарного (= эстетического у Канта) созерцания, сопровождающегося наслаждением.  «Вкус есть способность судить о В. В. Бычков, О. В. Бычков предмете либо о методе представления на основании наслаждения либо неудовольствия, свободного от всякого энтузиазма. Предмет такового наслаждения именуется красивым.» (Критика возможности суждения 5).  При этом Кант опровергал существование каких-то беспристрастных правил вкуса В. В. Бычков, О. В. Бычков, ибо был убежден, что суждение вкуса основывается на «неопределенной идее сверхчувственного в нас». Эстетическое осмысливается им как итог свободной игры духовных сил в процессе неутилитарного созерцания объекта либо в творческом акте, завершающемся созданием произведения В. В. Бычков, О. В. Бычков искусства. «Суждение именуется эстетическим конкретно поэтому, что определяющее основание его есть не понятие, а чувство (внутреннее чувство) упомянутой гармонии в игре духовных сил, коль скоро ее можно чувствовать.» (15)  Определив красивое, как форму целесообразного В. В. Бычков, О. В. Бычков без представления о цели, как «предмет нужного удовольствия», Кант выделяет два вида красы: свободную (pulchritudo vaga) и привходящую. К первой и главной в эстетическом отношении он относит объекты, которые «нравятся В. В. Бычков, О. В. Бычков необусловленно и сами по себе», другими словами только за их форму. Это многие цветочки, птицы, моллюски, орнамент в искусстве, нетематическая музыка. Исключительно в оценке этой красы суждение вкуса является «чистым суждением В. В. Бычков, О. В. Бычков», отрешенным от какого-нибудь понятия о цели, другими словами чисто эстетическим. Конкретно эти идеи послужили теоретическим основанием для эстетизма и формализма в эстетике хоть какого толка, имевших место в культуре XIX-XX  вв В. В. Бычков, О. В. Бычков.

          Возвышенное Кант в большей мере, чем красивое, связывал с внутренним миром человека, полагая, что объекты, непропорциональные со возможностями людского восприятия, дают мощнейший чувственный толчок душе. «Возвышенно то, одна возможность мысли о В. В. Бычков, О. В. Бычков чем уже обосновывает способность души, превосходящую всякий масштаб [внешних] эмоций.» (25)  Отменно либо количественно превосходящие все, представимое человеком, явления природы либо социальной истории дают душе толчок к чувству «возвышенности собственного предназначения по сопоставлению В. В. Бычков, О. В. Бычков с природой». Искусство как эстетический парадокс является созданием гения, особенного прирожденного таланта, через который «природа дает искусству правило». Это «правило» является необычным и не поддающимся словесному описанию; при всем этом оно также В. В. Бычков, О. В. Бычков органично, как и законы природы. Искусство становится важным средством проникания в мир сверхчувственного. Этими положениями Кант открыл путь к культу искусства, возвышающему его над философией и религией. Скоро по нему двинулись, значительно В. В. Бычков, О. В. Бычков расширяя его, романтики. В эстетике Канта эстетическое практически осознается как трансцендентальный посредник меж имманентным и непознаваемым. Принципная недоступность эстетического опыта для логического истолкования служит Канту одним из убедительных доказательств бытия сферы непознаваемых мыслях В. В. Бычков, О. В. Бычков, в том числе и в сфере морали, является истоком «категорического императива», а именно. Человек с развитым эстетическим чувством  нужно обладает и нравственным чувством, ибо имеет внутренний доступ к сфере непознаваемого. 
          В русле В. В. Бычков, О. В. Бычков просветительской эстетики значимый вклад в эстетическую теорию занес ^ Шиллер. В письмах «Об эстетическом воспитании человека» (1795) он, разрабатывая идеи Канта, показал, что сущность эстетического сводится к инстинкту игры, который и должен быть В. В. Бычков, О. В. Бычков развит в человеке в процессе эстетического воспитания. Исключительно в игре проявляется настоящая суть человека как свободного духовного существа. В процессе игры человек творит высшую действительность – эстетическую, в какой осуществляются социальные и личностные эталоны. Предметом  влечения В. В. Бычков, О. В. Бычков человека к игре является краса. Согласно Шиллеру, эстетический опыт (а именно, искусство) помогает человеку обрести свободу и счастье, которыми обладал только первобытный (природный) человек, и которые он утратил с развитием В. В. Бычков, О. В. Бычков цивилизации. Разрыв меж «природным» и «разумным» существованием может быть снят только искусством, в процессе игровой деятельности, которая приводит чувственные и духовные силы к хорошей гармонии. То, что мы воспринимаем как красивое, является сразу В. В. Бычков, О. В. Бычков настоящим. Под воздействием йенских романтиков сформировалась теоретическая эстетика Шеллинга, оказавшего оборотное сильное воздействие на эстетику романтизма. В курсе лекций «Философия искусства» (1802-05), в трактате «Об отношении изобразительных искусств к природе» (1807) и в других В. В. Бычков, О. В. Бычков ранешних работах он рассматривал эстетическое созерцание как высшую форму творческой активности духа, лицезрел в искусстве (в особенности в поэзии) путь к реализации эталона, к снятию противоречия меж духовно-теоретической и В. В. Бычков, О. В. Бычков нравственно-практической сферами.
          В «Лекциях по эстетике» (1-е изд. 1832-1845) Гегель обусловил в качестве предмета эстетики «обширное королевство красивого, поточнее говоря, область искусства либо, еще поточнее, – художественного творчества» (Эстетика. Т. 1. М., 1968. С. 7) и считал, что точнее В. В. Бычков, О. В. Бычков эту науку следовало бы именовать «философией искусства», либо еще определеннее «философией художественного творчества»(там же). Искусство понималось Гегелем как одна из существенных форм самораскрытия абсолютного духа в акте художественной деятельности В. В. Бычков, О. В. Бычков. Соответственно главную цель искусства он лицезрел в выражении правды, которая на данном уровне актуализации духа фактически отождествлялась  им с красивым. Красивое же осмысливалось как «чувственное явление, чувственная видимость идеи».  Критикуя облегченное осознание В. В. Бычков, О. В. Бычков миметического принципа искусства, как подражания видимым формам реальной реальности, Гегель выдвигал в качестве важной категории эстетики и предмета искусства не мимесис, а эталон, под которым имел в виду красивое в искусстве В. В. Бычков, О. В. Бычков. При всем этом Гегель подчеркивал диалектический нрав природы эталона: соразмерность формы выражения выражаемой идее, обнаружение ее всеобщности  при сохранении особенности содержания и высшей актуальной непосредственности. Непосредственно в произведении искусства эталон выявляется в «подчиненности всех В. В. Бычков, О. В. Бычков частей произведения единой цели». Эстетическое наслаждение  субъект восприятия испытывает от естественной «сделанности» произведения искусства, которое делает воспоминание органического продукта природы, являясь произведением незапятнанного духа.
          Гегель усматривал в истории культуры три стадии В. В. Бычков, О. В. Бычков развития искусства: символическую, когда мысль еще не обретает адекватных форм художественного выражения (искусства Старого Востока); традиционную, когда форма и мысль добиваются полной адекватности (искусство греческой классики) и романтическую, когда духовность перерастает В. В. Бычков, О. В. Бычков какие-либо формы непосредственно чувственного выражения и освобожденный дух рвется в другие формы самопознания – религию и философию (европейское искусство со средних веков и дальше). На этом уровне начинается закат искусства, как исчерпавшего В. В. Бычков, О. В. Бычков свои способности.  

          Гегель практически был последним большим представителем традиционной философской эстетики. После него она стала одной из обычных институтских дисциплин, не претерпевая существенных конфигураций до конца ХХ в. Институтские доктора издавали книжки и учебники В. В. Бычков, О. В. Бычков по эстетике, интерпретируя ее главные положения то в кантианском, то в гегельянском, то в феноменологическом, то в символистском, то в лоскутно-эклектическом  духе. Итоги германской традиционной эстетики подвел в собственном академическом В. В. Бычков, О. В. Бычков труде «Эстетика, либо Наука о прекрасном» (т.1-6; 1846-58; 1922-23) Ф.Т.Фишер. Главный тезис его эстетики: краса – личная категория, выражающая «преображенную» в сознании воспринимающего жизнь. В природе краса не существует. С этой позицией В. В. Бычков, О. В. Бычков Фишера интенсивно полемизировал, в целом высоко оценивая его исследование, Н.Г.Чернышевский в собственной диссертации «Эстетические дела искусства к действительности» (1855). Для российского мыслителя «красота действительности» беспристрастна, хотя восприятие и оценка ее зависят от В. В. Бычков, О. В. Бычков многих личных причин (вкуса, особенностей психики и т.п.); а задачка искусства  – не в разработке «видимости» красы (как у Фишера), но художественное осмысление явлений жизни, их разъяснение и оценка. Реальность, по Чернышевскому В. В. Бычков, О. В. Бычков, выше хоть какого искусства. От Ф.Фишера и его отпрыска Роберта берет начало эстетика вчувствования, развитая дальше Т.Липпсом, В.Воррингером и др.
          Одну из последних попыток сотворения базовой философской эстетики предпринял А.Ф В. В. Бычков, О. В. Бычков.Лосев (1893-1988), написавший только ее первую «отвлеченно-логическую» часть «Диалектика художественной формы» (1927), в какой с неоплатонически-феноменологических позиций проработал самобытную диалектику (понимаемую как нескончаемое становление смысла на базе всеобъятного антиномизма В. В. Бычков, О. В. Бычков и «тетрактидности») и систематизацию системы главных эстетических категорий, которая развивается у него из Точки, либо Сути, по принциппу «выражения» (либо «явленности») в смысловое поле: эйдос – миф – знак – личность – энергия сути – имя (сути). Любая В. В. Бычков, О. В. Бычков из этих категорий в свою очередь диалектически разворачивается в целое семейство принципов выражения, либо «художественных форм» (эйдетические, сказочные, персонные, символические). Само понятие «художественной формы», тождественное у Лосева предмету эстетики – выражению, определяется В. В. Бычков, О. В. Бычков им системой антиномических дефиниций, завершающаяся итоговой формулой: «... художественная форма представляет собою изолированную и от смысла, и от эмоциональности автаркию первообраза, пребывающего в энергийной игре с самим собою благодаря оформлению им собою и смысла, и В. В. Бычков, О. В. Бычков чувственности» (Лосев А.Ф. Форма. Стиль. Выражение. М., 1995. С. 105).
          Специфичное место в истории эксплицитной эстетике занимает марксистско-ленинская эстетика. Эта эклектическая, максимально социологизированная и идеологизированная дисциплина сформировалась в главном в 30-е -- 50-е В. В. Бычков, О. В. Бычков гг в СССР, хотя базы были заложены еще Г.Плехановым до революции 1917г. («Искусство и общественная жизнь», 1912-1913 и др. раб.). Методом трудозатратных экзегетических манипуляций со всеми текстами Маркса, Энгельса, Ленина В. В. Бычков, О. В. Бычков, также на базе предвзятой интерпретации традиционной эстетики и работ российских художественных критиков и писателей  XIX в. демократической ориентации русские эстетики (М.Лифшиц, ранешний Д.Лукач, в 60-е гг М.Каган и др.) разработали довольно В. В. Бычков, О. В. Бычков целостную систему эстетики, в какой утверждалась общественно-природная суть красы, социально-трудовая теория происхождения искусства и эстетического чувства, на искусство переносились идейные принципы классовости и партийности, единственным прогрессивным способом в В. В. Бычков, О. В. Бычков искусстве числился реализм, толкуемый в духе «ленинской теории отражения» (материалистический вариант миметической концепции), а высшей формой искусства – социалистический реализм, нормативно предписывавший художникам «правдивое, исторически конкретное изображение жизни в ее революционном развитии» и в формах видимой В. В. Бычков, О. В. Бычков реальности. С 60-х гг под вывеской марксистско-ленинской эстетики многие русские эстетики начинают разрабатывать аксиологические, психические, семиотические и др. выходящие за рамки ортодоксального марксизма-ленинизма концепции и теории; получают В. В. Бычков, О. В. Бычков развитие  техно эстетика, теория дизайна. Более важными в русле марксизма исследовательскими работами являются многотомная монография Д.Лукача «Своеобразие эстетического» (1963) и «Лекции по марксистско-ленинской эстетике» М.Кагана (1963-66; 1971), в каких создатели отказались от многих одиозных В. В. Бычков, О. В. Бычков мыслях русской тоталитарной эстетики.
          В русле социально направленной философии, как типичное снятие ее, и с ориентацией на художественный авангард было сотворено фактически последнее большое исследование в области философско-метафизической эстетики – незавершенная монография Адорно В. В. Бычков, О. В. Бычков «Эстетическая теория» (перв. публ. 1970). В духе собственной «негативной диалектики» он утверждал, что настоящим искусством является только искусство самоуничтожения, возникающее при столкновении миметического принципа с рационально-техническим. В момент распада «кажимости» (= видимой формы В. В. Бычков, О. В. Бычков)  в искусстве (эталоном для него был театр бреда С.Беккета) осуществляется скачок к «истине», понимаемой как абсолютная негация. В качестве эстетических категорий он выводит пары антиномических (динамических) понятий: процессуальность-объективность, дух В. В. Бычков, О. В. Бычков-материал, смысл-буквальность, конструкция-мимесис, тотальность-моментальность и т.п.

          С сер. XIX в. в евро-американской культуре утверждается позитивизм, господство естественных наук, интенсивно формируется материалистическое миропонимание. Ученые разных отраслей познания В. В. Бычков, О. В. Бычков пробуют сейчас разъяснить эстетические феномены с эмпирических позиций, делая упор на данные психофизиологии, физики, социологии, а в ХХ в. эту линию продолжат арифметики, кибернетики, спецы в обл. теории инфы, языковеды и др В. В. Бычков, О. В. Бычков. Из дисциплины философского цикла эстетика нередко преобразуется в некоторое необязательное приложение к определенным наукам. Более известными фигурами тут стали Г.Фехнер («Пропедевтика эстетики», 1876 – экспериментальная эстетика), Т.Липпс (эстетика как прикладная психология), И.Тэн В. В. Бычков, О. В. Бычков (социологизаторская эстетика), Б.Кроче (эстетика как лингвистика, как «наука об интуитивном либо выразительном познании») и др.
          С Ницше в эстетике практически начинается новый шаг, продолжающийся до нач. XXI в. – постклассической эстетики, когда новые В. В. Бычков, О. В. Бычков перспективы развития получает имплицитная эстетика. Самим способом свободного полухудожественного философствования, призывом к «переоценке всех ценностей», отказом от всяческих догм, введением понятий 2-ух антиномических стихий в культуре и искусстве – аполлоновской и дионисийской Ницше В. В. Бычков, О. В. Бычков отдал сильный импульс свободному плюралистическому бессистемному философствованию и в сфере эстетики. Более того, в духе присущего ему антиномизма и парадоксии Ницше назначил пришествие «эстетического века», когда существование мира может В. В. Бычков, О. В. Бычков быть оправдано только из эстетических оснований. С развенчанием обычных ценностей культуры, «разоблачением» главных постулатов морали («По ту сторону добра и зла», «К генеалогии морали») и хоть какого оптимального обоснования бытия исходя из убеждений универсальных либо В. В. Бычков, О. В. Бычков божественных законов, перед опасностью ужасной перспективы заглянуть «за край» сделанной культурой гармонической аполлоновской действительности в хаотическое дионисийское королевство аморальных (с позиции классической морали) основ мира только глобальное эстетическое мирочувствование способно удержать В. В. Бычков, О. В. Бычков экзистенциальный баланс и сохранить положительный тонус бытия.
          В ХХ в. эстетическая проблематика более продуктивно разрабатывается не столько в особых исследовательских работах, сколько в контексте других наук, сначала, в теории искусства и художественной критике В. В. Бычков, О. В. Бычков, психологии, социологии, семиотике, лингвистике и в местах новейших (постмодернистских по большей части) философских текстов. Более влиятельными и важными в ХХ в. можно считать феноменологическую эстетику, психоаналитическую, семиотическую, экзистенциалистскую; эстетику снутри структурализма В. В. Бычков, О. В. Бычков и постструктурализма, перетекающую в 60-е гг в постмодернистскую, богословскую эстетику (католическую и православную).
          Феноменологическая эстетика (гл. представители Р.Ингарден, М.Мерло-Понти, М.Дюфрен, Н.Гартман) сосредоточила свое внимание на В. В. Бычков, О. В. Бычков эстетическомсознании и произведении искусства, рассматривая его как самодостаточный парадокс интенционального созерцания и переживания вне каких-то исторических, соц, онтологических и т.п. связей и отношений. Открытие мультислойной (по горизонтали и по вертикали) структуры произведения В. В. Бычков, О. В. Бычков искусства и его «конкретизации» (Ингарден) в сознании реципиента, «феноменология выражения» и «телесного» восприятия (Мерло-Понти), многоуровневая структура эстетического восприятия (Дюфрен) – значительные выработки этой эстетики.
          Психоаналитическая эстетика основывается на теориях Фрейда и его бессчетных В. В. Бычков, О. В. Бычков в протяжении столетия последователей.  Согласно концепции Фрейда основным движком художественно-эстетической деятельности являются безотчетные процессы психики.  Характерные для безотчетного первичные инстинкты и вытесненные туда социально-культурными запретами чувственные влечения и желания В. В. Бычков, О. В. Бычков человека (сексапильные, брутальные) сублимируются у творческих личностей в искусстве. Живописец обходит запреты цензуры предсознания и трансформирует бушующие в нем  вожделения плоти и психологические комплексы в свободную игру творческих энергий. Удовольствие В. В. Бычков, О. В. Бычков искусством – это удовольствие от реализации в нем, хотя и в символической форме, вытесненных и запрещенных плотских влечений и помыслов. Отсюда особенный энтузиазм психоаналитической и постфрейдистской эстетик к интимным подробностям жизни и состояниям психики художника В. В. Бычков, О. В. Бычков. В их ищутся ключи к осознанию произведений искусства. В ХХ в. в этом русле была переписана фактически вся история искусства и литературы, движется могучий поток современной художественной критики.  Одним из важных В. В. Бычков, О. В. Бычков методологических источников осознания эротической символики искусства стала работа Фрейда «Толкование сновидений» (1900). Фрейдизм и постфрейдизм оказали и оказывают наисильнейшее воздействие как на искусство ХХ в., так и на главные направления имплицитной эстетики В. В. Бычков, О. В. Бычков. Тело, телесность, телесные влечения и интенции, гаптические переживания находятся в центре  современного эстетического опыта. Опиравшийся на психоанализ Юнг считал, в отличие от фрейдистов, что в базе художественного творчества лежит не столько личное, сколько «коллективное В. В. Бычков, О. В. Бычков бессознательное»; в искусстве находят символическое выражение не вытесненные либидозные влечения художника, но древнейшие архетипы,  в закодированном виде сохранившиеся в психике каждого человека.
          Учение о безотчетном стало общим знаменателем для постфрейдизма и структурализма (в В. В. Бычков, О. В. Бычков особенности позднего) в их подходе  к художественным парадоксам. С другой стороны эстетика структурализма интенсивно опиралась на опыт российской «формальной школы» в литературоведении (В.Шкловский, Ю.Тынянов, Б.Эйхенбаум, Р.Якобсон В. В. Бычков, О. В. Бычков), введшей в эстетику такие понятия, как прием, остранение, сделанность. Главные теоретики структурализма (К.Леви-Стросс, М.Фуко, Ж.Рикарду, Р.Барт и др.) лицезрели в искусстве (в литературе, сначала) совсем автономную действительность, безотчетно В. В. Бычков, О. В. Бычков возникшую на базе некоторых универсальных конструктивных правил, структурных принципов, «эпистем», «недискурсивных практик» и т.п., короче – на базе некоторых всеобщих законов «поэтического языка», которые плохо поддаются дискурсивному описанию. Структуралисты распространяют на искусство (как В. В. Бычков, О. В. Бычков и на культуру в целом) понятие «текста», полагая, что хоть какой «текст» может быть проанализирован с лингво-семиотических позиций. Язык искусства осмысливается как «сверх-язык», предполагающий полисемию и многомерность заключенных в В. В. Бычков, О. В. Бычков нем смыслов. История культурных феноменов (в том числе и художественных) представляется структуралистам как смена, трансформация, модификация равноценных поэтических приемов, художественных структур, кодов невербализуемых коннотаций, формальных техник и частей. В подходе В. В. Бычков, О. В. Бычков к художественному тексту признаются равноправными все вероятные интерпретации и герменевтические ходы, ибо полисемия подразумевается в качестве базы изначальных структурных кодов данного рода текстов. В русле структурализма сформировалась и семиотическая эстетика, берущая начало у Ч.Морриса В. В. Бычков, О. В. Бычков и направлявшая свои усилия на выявление семантической специфичности художественного текста (У.Эко, М.Бензе, Ю.Лотман).
          В 70-е – 80-е гг структурализм  сближается с психоанализом (Ж.^ Лакан, Ж.-Ф.Лиотар, Ж.Делёз В. В. Бычков, О. В. Бычков, Ю.Кристева и др.) и перетекает в постструктурализм и постфрейдизм. В качестве главных художественно-эстетических понятий утверждаются безотчетное, язык, текст, письмо, ризома, шизоанализ (заместо психоанализа), либидозность и др. Диффузия структурализма и В. В. Бычков, О. В. Бычков постфрейдизма привела в эстетике к попыткам отыскания внутренних связей меж структурой произведения искусства и сознательно-бессознательными сферами психики художника и реципиента, что поставило под вопрос казавшуюся незыблемой беспристрастную научность структурализма. Его корректировка В. В. Бычков, О. В. Бычков привела к тому состоянию в гуманитарных науках и культуре в целом, которое получило именование Postmodern, либо постмодернизм.
          Эстетика постмодернизма практически отказалась от какой-нибудь эстетической теории либо философии искусства в классическом осознании В. В. Бычков, О. В. Бычков. Это в полном смысле слова неклассическая эстетика.  Теоретики (они же и практики) постмодернизма (Деррида, Делёз, Дженкс, Бодрийар, В.Джеймс, В.Велш и др.) рассматривают искусство в одном ряду с другими парадоксами культуры (и культур В. В. Бычков, О. В. Бычков прошедшего) и цивилизации, снимая какое-либо принципное различие меж ними. Весь универсум культуры конвенционально признается за игровой калейдоскоп текстов, смыслов, форм и формул, знаков, симулакров и симуляций. Нет ни В. В. Бычков, О. В. Бычков настоящего, ни неверного, ни красивого, ни отвратительного, ни катастрофического, ни смешного. Все и вся наличествуют во всем зависимо от конвенциональной установки реципиента либо исследователя. Все может доставить наслаждение (в главном психо-физиологическое – либидозное, садомазохистское В. В. Бычков, О. В. Бычков и т.п.) при соответственной деконструктивно-реконструктивной технологии воззвания с объектом либо ироничной установке. Сознательный эклектизм и всеядность (с позиции иронизма, берущего начало в эстетике романтиков и Киркегора, и сознательной профанации В. В. Бычков, О. В. Бычков обычных ценностей, их «передразнивания») постмодернизма позволили его теоретикам занять асистематическую, адогматическую, релятивистскую, максимально свободную и открытую позицию. В глобальной системе интертекстов и смысловых лабиринтов исчезает какая-либо специфичность, в том числе и эстетическая.

               Приметное В. В. Бычков, О. В. Бычков место в ХХ в. занимает богословская эстетика, активизировавшаяся в качестве специфичной реакции на усиление деструктивно-кризисных явлений в культуре. Наикрупнейшие религиозные философы и богословы направили свое пристальное внимание на эстетическую сферу В. В. Бычков, О. В. Бычков. В православном мире это опиравшиеся на эстетику Вл.Соловьева неоправославные мыслители Флоренский и С.Булгаков, философ Бердяев и др. Ими были разработаны такие фундаментальные для православной эстетики понятия как софийность искусства (выраженность в В. В. Бычков, О. В. Бычков произведении безупречного зрительного вида архетипа, его эйдоса), каноничность, современное осознание иконы, как безупречного сакрально-мистического произведения искусства, наделенного энергией архетипа, теургия и некие др.  В католическом мире видное место занимает эстетика неотомизма В. В. Бычков, О. В. Бычков. Ее главные представители (Э.Жильсон, Ж.Маритен), делая упор на идеи схоластической эстетики (в главном в редакции Фомы Аквинского), модернизируют их на базе неких принципов эстетики романтизма, интуитивизма и др. идеалистических концепций В. В. Бычков, О. В. Бычков творчества. Правда, добро и краса, как выразители божественной сути в тварном мире, – главные движки художественного творчества, личного в собственной базе, но питающегося из божественного источника. В собственной сути идеи неотомистов В. В. Бычков, О. В. Бычков перекликаются с эстетической концепцией русско-немецкого художника В.Кандинского, более много изложенной в книжке «О духовном в искусстве» (1911). Неотомисты позитивно в целом относятся к искусству авангардистов, полагая, что многим из их удалось В. В. Бычков, О. В. Бычков более много выразить духовную, нравственно-эстетическую суть бытия. Наикрупнейшим исследованием в области богословской эстетики является базовое трехтомное (в 6 книжках) исследование Г. Урс фон Бальтазара «Herrlichkeit. Богословская эстетика» (1961-62). Его создатель, развивая идеи В. В. Бычков, О. В. Бычков Августина и Бонавентуры, основывает свою эстетику на том, что краса тварного мира является образом умонепостигаемого Творца и при эстетическом восприятии ее происходит внепонятийное постижение Бога. Эстетическое восприятие мира – это по-существу восприятие «формы В. В. Бычков, О. В. Бычков, либо красы (species) Христа», разлитой в тварном мире. Усмотрев в воплотившемся Христе форму, либо образ вообщем, Бальтазар разворачивает поле основных эстетических категорий: краса, форма, отображение, изображение, прототипность, имитация и т.п. Он В. В. Бычков, О. В. Бычков лицезреет две ступени эстетического опыта, либо постижения «формы»: 1-ая – восприятие «формальных» принципов тварного мира, понимание их органической естественности, к воссозданию которой может приблизиться только художник-гений; 2-ая – постижение фактически «формы» Христа на базе Св В. В. Бычков, О. В. Бычков. Писания; развитие возможности «дивиться» и поражаться непревзойденностью этой «формы» (= красы), которая сразу является подтверждением истинности воплощения Бога-Слова. Эстетическое, по Бальтазару, является важным компонентом христианства, которое он считает эстетической религией, ибо она В. В. Бычков, О. В. Бычков в принципе не может обойтись без эстетического опыта.

          В силу принципной ограниченности уровня формализации предмета эстетики и его многогранности, требующей от исследователя базовых познаний фактически в области истории искусства В. В. Бычков, О. В. Бычков и всех гуманитарных наук, как минимум, и обостренного художественного чувства, эстетика до сего времени остается во всем более сложной, трудозатратной, дискуссионной и менее упорядоченной из всех гуманитарных дисциплин. Сейчас, как и в момент появления В. В. Бычков, О. В. Бычков, в центре внимания эстетики стоят две главные супер-проблемы: эстетическое и искусство в его сущностных основаниях. Определения, их обозначающие, практически – ее главные категории, метакатегории. Все другие категории являются производными от их и имеют В. В. Бычков, О. В. Бычков целью в той либо другой мере конкретизировать отдельные нюансы и уровни основных категорий и феноменов, обозначаемых ими. Для традиционной эстетики в качестве более важных утвердилось поле феноменальных заморочек и соответственно В. В. Бычков, О. В. Бычков значащих их определений и категорий:  эстетическое сознание (включая эстетическое восприятие, воображение, инспирацию и др.), эстетический опыт, эстетическая культура (включая главные закономерности и принципы художественной культуры, художественного текста, художественного языка, типологии искусства В. В. Бычков, О. В. Бычков), эстетическое воспитание, игра, красивое, отвратительное, возвышенное, трагическое, смешное, эталон, катарсис, удовольствие, мимесис, образ, знак, символ, выражение, творческий способа, стиль, форма и содержание, гений, творчество, и некие др. В эстетике ХХ в. появилось много принципов систематизации В. В. Бычков, О. В. Бычков эстетических категорий и практически бессчетное огромное количество самих категорий, время от времени доходящее до бреда.  Показавшиеся в сер. ХХ в. тенденции неклассической эстетики в русле фрейдизма, структурализма, постмодернизма нацелены В. В. Бычков, О. В. Бычков на  утверждение в качестве центральных маргинальных, а нередко и антиэстетических (с позиции традиционной эстетики)  заморочек и категорий (типа абсурдного, заумного, беспощадности, шока, насилия, садизма, мазохизма,  деструктивности, энтропии, хаоса, телесности и др.); современные эстетики В. В. Бычков, О. В. Бычков руководствуются принципами релятивности, полисемии, полиморфии ценностей и эталонов, а почаще вообщем отрешаются от их. При всем этом сами новые гуманитарные науки (в особенности в поле поструктуралистстско-постмодернистской текстографии) в собственной практике В. В. Бычков, О. В. Бычков интенсивно опираются на эстетический опыт, их тексты нередко преобразуются в современные арте-факты, эстетические объекты, требующие эстетико-герменевтического анализа, в некоторые пропедевтические куски виртуальной «игры в бисер» (по Гессе).  Все это свидетельствует как В. В. Бычков, О. В. Бычков о необыкновенной трудности и многоликости предмета эстетики, повсевременно балансирующего на грани вещественного -- духовного; оптимального -- иррационального, вербализуемого -- невербализуемого; так и о огромных перспективах этой науки. Уже сейчас довольно ясно наметились тенденции перерастания ее В. В. Бычков, О. В. Бычков в некоторую гипернауку, которая равномерно втягивает в себя главные науки гуманитарного цикла: филологию, теоретическое искусствознание, частично культурологию,  семиотику, структурализм, и интенсивно употребляет опыт и заслуги многих других современных наук.

          Лит.: Многотомная серия «История эстетики В. В. Бычков, О. В. Бычков в монументах и документах» издательства «Искусство» М., 1973  – продолжается  (Посреди других размещены эстетические соч. Гете, Шиллера, Шлегеля, Петрарки, Бёрка,  Жана-Поля, У. Морриса, Шефтсбери, Зольгера, Гадамера, Ортеги-и Гассета, Андрея Белоснежного и др В. В. Бычков, О. В. Бычков. ); Толстой Л.Н. Что такое искусство? // Полн. собр. соч. Т. 30. М., 1951; Гартман Н. Эстетика. М., 1958; Чернышевский Н.Г. Эстетика. М., 1958; Ингарден Р. Исследования по эстетике. М., 1962; Асмус В.Ф. Германская эстетика В. В. Бычков, О. В. Бычков 18 века. М., 1963; его же. Вопросы теории и истории эстетики. М., 1968; Бахтин М. Препядствия поэтики Достоевского. М., 1963; его же. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975; его же. Эстетика словесного творчества. М., 1979; его В. В. Бычков, О. В. Бычков же. Формальный способ в литературоведении. New-york, 1982; Выготский Л.С. Психология искусства. М., 1965; Лосев А. Ф., Шестаков В. П. История эстетических категорий. М., 1965; Кант И. Критика возможности суждения // Соч. в 6 тт. Т В. В. Бычков, О. В. Бычков.5. М., 1966; Моль А. Теория инфы и эстетическое восприятие. М., 1966; Шеллинг Ф.В. Философия искусства. М., 1966; История эстетики. Монументы мировой эстетической мысли. Т. 1-5. М., 1962-1970 (библ.); Гегель Г.В.Ф. Эстетика. Т.1-4. 1968-1973; Лотман Ю В. В. Бычков, О. В. Бычков. Структура художественного текста. М., 1970; его же. Семиотика кино и задачи киноэстетики. Таллин, 1973; Каган М.С. Лекции по марксистско-ленинской эстетике. Л., 1971; Идеи эстетического воспитания. Т. 1-2. М., 1973; Тынянов Ю. Поэтика. История литературы. Кино В. В. Бычков, О. В. Бычков. М., 1977; Литературные манифесты западноевропейских классицистов. М., 1980; Эстетика Ренессанса. Сост. В.П. Шестаков Т.1-2. М., 1981; История эстетической мысли. Т.1-5. М., 1985-1990 (библ.); Лосев А.Ф. История древней эстетики. Т. 1-8. М., 1963-1994 (библ.); его же. Эстетика Возрождения В. В. Бычков, О. В. Бычков. М., 1978; его же. Форма. Стиль. Выражение. М., 1995; Лукач Д. Своеобразие эстетического. Т.1-4. М., 1985-1987; Эстетика. Словарь. М., 1989; Бычков В.В. Российская средневековая эстетика. XI-XVII века. М., 1992 (2-е изд. 1995);  Хайдеггер М. Исток художественного творения // Мартин В. В. Бычков, О. В. Бычков Хайдеггер. М. 1993; Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т.1-2. М., 1994; Фрейд З. Живописец и фантазирование. М., 1995; Флоренский П. Избранные труды по искусству. М. 1996; Художественно-эстетическая культура Старой Руси. М В. В. Бычков, О. В. Бычков., 1996; Бычков В.В.  2000 лет христианской культуры sub specie aesthetica. Т. 1-2. М- СПб, 1999; Адорно Т.В. Избранное: Социология музыки. М.-СПб, 1999; Croce B. Estetica come scienza dell’espressione e linguistica generale. Bari В. В. Бычков, О. В. Бычков, 1902; Volkelt J. System der Ästhetik. Bd 1-3. München, 1924-27; Birkhoff D.G. Aesthetic Measure, N. Y., 1933; Collingwood R.G. The Principles of Art. London, 1938; De Bruyne E. Études d’esthétique médiévale В. В. Бычков, О. В. Бычков. T. 1-3. Brügge, 1946; Dufrenne M. Phénomenologie de l’expérience esthétique. T. 1-2. Paris, 1953; Tatarkiewicz Wl. Historia estetyki. T. 1-3. Wroclaw, Warszawa, Krakow, 1960-1968; Balthasar H.U. von. Herrlichkeit. Eine theologische Ästhetik. Bd В. В. Бычков, О. В. Бычков 1-3. Einsideln, 1961-1969; Glunz H.H. Die Literarästhetik des europäischen Mittelalters. Frankfurt am Main, 1963; Mathew G. Byzantine Aesthetics. London, 1963; Beardsley M.C. Aesthetics from Classical Greece to the Present. N.Y В. В. Бычков, О. В. Бычков., London, 1966; Die nicht mehr schöne Künste. Hg. H.R.Jauß. Müchen, 1968; Osborne H. Aesthetics and Art Theory. An Historical Introduction. London, N.Y., 1968; Adorno Th.W. Ästhetische Theorie. Frankfurt am Main В. В. Бычков, О. В. Бычков, 1970; Pfeiffer G. Kunst und Kommunikation. Grundlegung einer kybernetischen Ästhetik. Köln, 1972; Crawford D. Kant’s Aesthetic Theory. Madison, 1974; Paetzold H. Neomarksistische Ästhetik. Bd 1-2.Düsseldorf, 1974;  Benjamin W. Das Kunstwerk im Zeitalter В. В. Бычков, О. В. Бычков seiner technischen Reproduzierbarkeit. Frankfurt am Main, 1975; Culler J. Structuralist Poetics: Structuralism, Linguistics and the Study of Literature. Ithaca, N.Y., 1975; Kay J.A. Theological Aesthetics: The Role of Aesthetics in the Theological В. В. Бычков, О. В. Бычков Method of Hans Urs von Balthasar. Bern, Frankfurt am Main, 1975;  Vischer F.Th. Ästhetik oder Wissenschaft des Schönen. Bd 1-6. Hildesheim, 1975; Esthetics Contemporary. Ed. R.Kostelanetz. Buffalo, N.Y., 1978;  Derrida J. La v В. В. Бычков, О. В. Бычковérité en peinture. Paris, 1978; Derrida J. La carte postale. De Socrate a Freud et au-dela. Paris, 1980; Baudrillard J. Simulacres et simulation. Paris, 1981; Bense M. Aesthetica. Einführung in die neue В. В. Бычков, О. В. Бычков Aesthetik. Baden-Baden, 1982; Jauss H.R. Ästhetische Erfahrung und literarische Hermeneutik. Frankfurt am Main, 1982; The Anti-Aesthetics: Essays on Postmodern Culture. Ed. Hal Foster. Port Townsend, Wash., 1983; Eco U. Semiotics and the В. В. Бычков, О. В. Бычков Philosophy of Language, Bloomington, 1984;  Jencks Ch. Post-Modernism: The New Classicism in Art and Architecture. N.Y., 1987; Hassan I. The Postmodern Turn: Essays in Postmodern Theory and Culture. Columbus, Ohio, 1987; Wege aus der Moderne В. В. Бычков, О. В. Бычков. Schlüsseltexte der Postmoderne-Diskussion. Hg. W.Welsch. Weinheim, 1988; Bowie A. Aesthetics and Subjectivity: from Kant to Nietzsche. Manchester, 1990; Rosenkranz K. Ästhetik des Häßlichen, Leipzig, 1990; Souriau E., Souriau E В. В. Бычков, О. В. Бычков. Vocabulaire d’esthétitque, Paris, 1990; Jameson F. Postmodernism or The Cultural Logic of late Capitalism. Durham, 1991; Harrison C. Beauty and Revelation in the Thought of Saint Augustine. Oxford, 1992; Lexikon der Ästhetik. Hg. W.Henckmann В. В. Бычков, О. В. Бычков, K.Lotter, München, 1992 (библ.); Ferry L. Homo aestheticus. The Invention of Taste in the Democratic Age. Chicago, London, 1993; Speer A. Vom Verstehen mittelalterlicher Kunst. In Mittelalterliches Kunsterleben nach В. В. Бычков, О. В. Бычков Quellen des 11. bis 13. Jahrhunderts. Stuttgart, 1993;  Hesper S. Schreiben ohne Text. Die prozessuale  Ästhetik von G.Deleuze und F.Guattari. Opladen, 1994; Bychkov O. The Reflection of Some Traditional Stoic Ideas in the Thirteenth-Century Scholastic Theories В. В. Бычков, О. В. Бычков of Beauty // Vivarium. T. 34, no. 2, 1996; Encyclopedia of Aesthetics. Ed. M. Kelly. V.1-4, N.Y. – Oxford, 1998 (библ.); Ästhetik und Kunstphilosophie. Von der Antike bis zur Gegenwart in Einzeldarstellungen. Hg. J В. В. Бычков, О. В. Бычков.Nida-Rümelin, M.Betzler. Stuttgart, 1998 (библ.).

            

                                                                    В.В.Бычков, О.В.Бычков

 

 

 

  

 

 

v-umerennoj-plotnostyu-pocherneniya-obekta.html
v-upanishadah-est-ochen-drevnyaya-istoriya-istoriya-torgovca-tuladhara.html
v-upravlenie-po-kst-i-dm-administracii.html